Урок в средней школе. Архивное фото

В России учителям дадут власть

54
(обновлено 15:56 29.08.2021)
На недавнем расширенном заседании Госсовета, посвященном делам в образовании, естественно, говорили о многочисленных педагогических нуждах и чаяниях.

О школьных зданиях, школьных буфетах, продленном дне, кружках и секциях. А также дружно вопияли об угнетающем контроле чиновничества над учителями, которые обязаны писать бесчисленные планы, траектории, форсайты и прочее. Не жалко учителей — хоть бы пожалели русский лес, ибо сколько же бумаги переводится в макулатуру, пишет колумнист РИА Новости Максим Соколов.

Но это нужды привычные, о них всегда будут говорить. Особенность же этого Госсовета была в том, что и губернаторы, и сами учителя, и председательствующий В. В. Путин много говорили о такой нематериальной вещи, как исправление имен. Просили навсегда убрать из обихода термин "образовательные услуги".

"В педагогической среде эта формулировка обижает, иногда раздражает и даже возмущает", — говорил учитель из Чечни. Ему вторил вятский губернатор: "Труд педагога нельзя просто отнести к сфере услуг". С чем согласился и президент России: "Многих задевает слово и термин "услуга". Но, если это людей как-то задевает по отношению к учительскому труду и они считают, что это обедняет смысл этого труда и его высокую общественную значимость, — давайте подумаем о том, чтобы проработать вопрос корректировки законодательства, чтобы это слово никак не было связано с высоким званием учителя и использовалось бы только в бюджетно-финансовых документах".

Таким образом, педагогическая и околопедагогическая общественность могут сказать, обращаясь к прежнему министру народного просвещения: "Ты победила, О. Ю. Васильева!" Ибо Васильева, бывшая изрядным жупелом в глазах передовой общественности (кавалер А. А. Венедиктов даже вышел из общественного совета при министерстве в знак протеста против ее назначения), пыталась запрещать чиновникам употребление термина "услуги".

Здесь, как это всегда бывает при исправлении имен, — вопрос мировоззренческий.

Либеральный подход (в том числе и к образованию) описан классиками марксизма: "Буржуазия повсюду, где она достигла господства, разрушила все патриархальные, идиллические отношения. В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников". Профессора и учителя — тоже.

А идеологи образовательной реформы простодушно рассудили: "Все по Марксу, учитель как простой наемный работник с услугами — это же хорошо, к этому надо стремиться". И устремились.

Учителя же остались недовольны — и весьма недовольны — поскольку это означало очень сильное понижение их статуса. В более или менее традиционном обществе существовали неформальные столпы (или пусть не столпы, а столбики). У французов это были нотариус, кюре и учитель, определяющие, что в общинной жизни годится, а что не годится. И к их мнению прислушивались. То есть не только деньги определяли правила поведения.

Если олигарх (мини-олигарх) и чиновник на местах решают все, а учитель — лишь поставщик услуг (наряду с парикмахером, официантом, сантехником), которому предписано услуживать и не чирикать, — это, может быть, соответствует реформаторским лекалам, но авторитетности педагога никак не соответствует.

Что имеет также и практическое следствие. Нет авторитета — нет и власти. Между тем учитель без власти над учениками — трость, ветром колеблемая. Можно признать такое положение дел, когда официант в ресторане, будучи поставщиком питательных и выпивательных услуг, — существо бесправное. Даже если клиенты не вымазывают ему рожу горчицей (а вымажут — невелика беда). Но если бесправен перед учащимися и их родителями учитель (он ведь поставщик услуг и не более того), то дисциплине, а значит, и зубрежке, и учебе это не слишком соответствует. Выходит нечто, скорее, на линии "Республики ШКИД". Или картины В. Г. Перова "Приезд гувернантки в купеческий дом". С авторитетом тут не очень.

То есть прогрессивно-либертарианский взгляд на фигуру учителя мало того что самим учителям никак не нравился, но и вдалбливанию знаний в ученические головы не способствовал.

В начале 30-х XX века пришло осознание того, что передовое экспериментаторство — это, может быть, очень интересно, но когда выпускник школы должен быть минимально грамотным кадром, то без авторитета, дисциплины и зубрежки не обойтись. После чего педологам дали по рукам, а учитель стал, конечно, не главенствующей, но и не последней фигурой в советском социуме. Война приближалась, и стало не до резвостей.

Если учительский вопль был сейчас услышан — возможно, и наверху пришли к пониманию того, что без исправления имен и без отказа от педологических услуг все время будет выходить что-то не то. Может быть, это связано с кадровыми переменами в прежней концептуальной кузнице и здравнице, то есть в НИУ ВШЭ, может быть нет, но что-то в воздухе ощущается.

54

Хионизм, или Как устроиться на работу в Южной Осетии

192
(обновлено 12:42 22.09.2021)
В республике сложилась система, благодаря которой устроиться на работу зачастую можно по звонку кого-то "влиятельного" или "своего", считает колумнист Sputnik Ольга Цховребова. Так бывает не всегда, но часто, уверена она. И приводит примеры

Найти работу в нашей республике и просто, и сложно одновременно. Для того, чтобы вас взяли на работу, вам не нужно приходить на собеседование или проходить кастинг (если это творческая профессия). Не нужно предоставлять резюме. Многие вообще никогда в жизни его не составляли. В этом нет необходимости. Нужно, чтобы кто-то позвонил и попросил взять вас на работу. Кто-то влиятельный либо на уровне республики, либо на уровне города, либо человек, который в хороших отношениях с потенциальным работодателем, и так далее. И не важно, есть ли у вас вообще образование (не говоря уже о необходимой для должности специальности), есть ли у вас навыки, подходите ли вы хоть сколько-нибудь на эту должность. Все это совершенно не важно. Важно, что за вас попросят. И самое ужасное в данной ситуации то, что к этому привыкли и сами соискатели, и работодатели. Но есть, конечно, исключения.

Когда я пришла в поисках работы на телевидение в 2015 году и собиралась подойти к директору, меня спросили на посту охраны, есть ли договоренность о встрече. Я ответила, что нет, так как не знала, куда звонить, чтоб заранее договориться. Они посмотрели на меня с удивлением, позвонили руководителю и пропустили. Директор, как она сама потом в этом признавалась, тоже была, мягко говоря, удивлена моим поведением. Хотя, на мой взгляд, я не делала ничего необычного. Как и в других местах (но в Москве) пришла, принесла резюме и диск со своими работами, заявила, что хочу работать, готова показать, что могу. Хорошо, что Рада Дзагоева оказалась из тех руководителей, которые принимают решение, исходя из интересов своей компании…

До сих пор даже некоторые родственники думают, что меня устроил на эту работу мой отец. Папе, конечно, приятно. И смешно. Мне тоже было вначале смешно, а потом стало грустно… Когда коллеги тебя спрашивают: "А кто тебя привел на эту работу?". А ты отвечаешь - никто, и видишь в глазах собеседника, что он вообще не в силах понять, что такое возможно, становится невероятно обидно за наше общество. Когда тебе отвечают: "Так не бывает. Всех кто-то приводит!", хочется плакать навзрыд. Серьезно.

Как-то меня спросила одна девушка, какая зарплата на телевидении и есть ли "хорошая" вакансия. Правда, я не знаю, что эта девушка имела в виду под "хорошей" должностью. Я ответила, что платят всем по-разному, а насчет вакансий я точно не знаю. Тогда она ответила: "Я интересуюсь, потому что могу сказать, чтоб позвонили, и меня возьмут". Я подумала, это она так пытается пошутить, и начала смеяться. На что она обиделась, сказав, что не шутит, и что действительно может кого-то попросить. Я попыталась сделать серьезное лицо. Мне даже стало неудобно, что я не всерьез восприняла ее слова. К слову, она была сотрудником салона красоты. И, кстати, очень хорошим и востребованным мастером. Очень приятная и неглупая, с высшим образованием. Но, видимо, ей даже в голову не могло прийти, что она сама может куда-либо устроиться на работу.

Другая девушка интересовалась вакансиями в информагентстве Sputnik. Как раз нужен был корреспондент, в крайнем случае – внештатный. Потенциальный соискатель попросила меня узнать все условия. Они ей, вроде, понравились. Затем она попросила меня заявить о ней руководителю. Я сказала, что кто-то интересуется, хочет попробовать. Руководитель сказал: пусть приходит. Я передала. Девушка переспрашивает: "А ты сказала, предупредила, что я приду?". Она несколько раз это переспрашивала. Ей надо было прийти, заявить о себе, и пройти испытательный срок. Она так и не пришла. Позже устроилась на работу, где, видимо, можно было миновать все эти процедуры и неопределенность, где сразу надо было прийти и приступить к работе после чьей-то договоренности.

Знаю даже о случае, когда в государственное учреждение позвонил мужчина и заявил руководителю: "Возьми мою дочку на какую-нибудь должность. Я заплачу". Называлась даже конкретная сумма. Может, от отчаяния звонил этот отец, который беспокоится за своего ребенка. Может, даже и хороший специалист эта дочка. А, быть может, и нет. Этого я не знаю. Но факт остается фактом.

Недавно я рассказала знакомой о имеющейся в одной компании вакансии. Предложила ей попробовать свои силы. Она сказала, что не уверена, интересует ли ее это. Позже оказалось, что до нашего с ней разговора кто-то уже звонил и просил взять ее на эту должность. Причем, ни положительного, ни отрицательного ответа на тот момент у нее еще не было. Но соискательница решила не афишировать свое желание работать. Вдруг не возьмут по просьбе. А если возьмут – хорошо.

Но почему нельзя человеку самому прийти и сказать, что он хочет работать?! Если даже ему откажут, что случится? Упадет корона с его головы? Это будет позором на века или что?...

У некоторых еще есть такая отговорка: "Я, конечно, подхожу на эту должность, я даже (!) отнесла резюме. Но все же, понимаешь, когда "с улицы" - это одно, а когда "по рекомендации" - совершенно другое". Действительно совершенно другое. У меня возникает лишь один вопрос: нет ли у людей, которых берут по чьей-то просьбе, страха того, что они не справятся с возложенными на них обязанностями? Или это уже становится не столь важным?

Вся эта складывавшаяся годами и десятилетиями система уже никого не удивляет. Это, к сожалению, стало нормой для большинства людей в республике. Они даже уже не представляют себе, что может быть как-то иначе. Конечно, во всех странах мира можно встретить такое, но не в таких масштабах, как в Южной Осетии. Здесь практически невозможно пройти обычный процесс собеседования или кастинга.

Если же вы уже работаете и возникла какая-то проблема, то ситуация схожая. Если вы сами пытаетесь ее решить, то большинство работодателей (не все, конечно) рассуждают так: "Ну, раз за него никто не просит, то можно решить проблему в пользу того, за кого просят, за кем стоят влиятельные или не очень покровители, или мои друзья, или родственники". И потом мы удивляется, когда сталкиваемся с непрофессионализмом на местах. В таких ситуациях надо сразу же вспоминать прекрасное осетинское слово, которое сложно перевести на другие языки – хионизм. "Он свой", поэтому и на этой должности. Так что претензий к такому человеку никаких. Спрашивайте с тех, кто просил за него и кто брал его на работу…

Но все-таки виднеется свет в конце тоннеля. Есть среди работодателей пока те, которые реально смотрят на потенциального соискателя, оценивают, насколько он подходит на ту или иную должность, и, исходя из интересов рабочего процесса, принимают решение. Но их единицы. И иногда даже на таких начинается давление "сверху", "рекомендуют" принять на работу менее подходящую кандидатуру, но чьего-то родственника или друга.

192

Особенности маневров ШОС "Мирная миссия-2021": Центральная Азия сосредоточивается