Муаммар Каддафи

Почему пепел Каддафи постучал в сердце Макрона

63
(обновлено 14:12 19.10.2020)
А началось все с ливийских денег — Саркози желал быть президентом, а Каддафи хотел улучшения отношений с Францией в частности и с Европой в целом. О том, что Саркози получил взятку, впервые стало известно в марте 2011 года

Министр брал деньги у главы иностранного государства на свою президентскую кампанию, а став главой государства, расплатился нападением на помогавшую ему страну и убийством ее лидера. Нет, это не хроники африканской политики 70-х годов, а эпизоды современной западной политической жизни, пишет обозреватель РИА Новости Петр Акопов.

Да, того самого Запада, который не жалеет сил, чтобы представить Россию и Путина "нарушителями конвенции", коварными убийцами и угрозой миру во всем мире. Причем упомянутый выше коварный политик имеет не американский или британский паспорт — англосаксы вообще не считают подобное поведение с туземцами чем-то предосудительным. При этом неважно, платил тебе деньги высокопоставленный дикарь или нет — если нужно его ликвидировать, то есть масса способов, от терактов до прямого вторжения в его страну. В крайнем случае, если нет стремления непременно лишить жизни неудобного правителя — переворот или "демократическая революция". Но наш герой принадлежит к другой стране, благородной Франции, которой вроде бы не пристало практиковать подобные методы в отношении кого-либо, кроме своих бывших западноафриканских колоний (их страны, чья финансовая система все еще привязана к Франции, в Париже до сих пор рассматривают как свою подмандатную территорию).

Да, речь идет о Николя Саркози, бывшем французском президенте, которому в пятницу было предъявлено обвинение в создании преступного сообщества. Это уже четвертое обвинение по делу о получении 50 миллионов евро от Муамара Каддафи. Да, Саркози в 2006 году через посредников взял у ливийского лидера деньги — в 2007-м избрался президентом, а в 2011-м, на последнем году своего срока, воспользовался волнениями в Ливии для того, чтобы организовать интервенцию в эту страну, закончившуюся убийством Каддафи и распадом государства. Одним из последствий стало то, что Ливия превратилась в перевалочный пункт для мигрантов, стремившихся попасть в Европу, что стало одной из причин европейского кризиса с нелегальными мигрантами в 2015 году.

А началось все с ливийских денег — Саркози желал быть президентом, а Каддафи хотел улучшения отношений с Францией в частности и с Европой в целом. О том, что Саркози получил взятку, впервые стало известно в марте 2011 года — как раз тогда, когда президент Франции собирал западную коалицию для интервенции в Ливии. Сейф аль-Ислам Каддафи рассказал о деньгах, которые его отец заплатил Саркози, после чего стало понятно, что в случае успеха западного вторжения живым Каддафи-старшему не уйти. Так и произошло — а Саркози отделался поражением на выборах год спустя.

Скорее всего, он бы и так их проиграл — но ливийская история, что называется, добавила штрихи к портрету. Никакого серьезного расследования ее во Франции не велось — хотя в том же 2011-м бывшего президента Жака Ширака приговорили к двум годам условно по делу о махинациях с парижским бюджетом. В 90-е годы Ширак был мэром Парижа — и, как выяснилось, несколько сотрудников мэрии работали не на город, а на его партию, получая при этом деньги из казны. Страшное преступление — не то что взятка от главы иностранного государства.

Но по мере приближения новых президентских выборов во Франции о незаконном финансировании выборов опять вспомнили — правда, для начала не о ливийских деньгах, а о том, как, точнее, на что Саркози вел свою неудачную кампанию 2012 года. Против него возбудили дело — просто потому, что уже было понятно, что Саркози решил попытаться вернуться в Елисейский дворец. Попытка стала неудачной — он не сумел выиграть партийные праймериз. Впрочем, и победивший в них экс-премьер Франсуа Фийон был скомпрометирован судебным разбирательством — внезапно выяснилось, что его супруга много лет была оформлена его парламентским помощником на зарплате. Фийон в итоге из фаворита выборов превратился в аутсайдера — пришел третьим.

Устранение Саркози и Фийона не имело никакого отношения к борьбе с коррупцией — просто нужно было расчистить путь к власти молодому и малоопытному Эммануэлю Макрону, который и стал президентом в мае 2017-го.

Но президентский срок во Франции недолог — а Саркози, как и Фийон, вовсе не старцы (первому 65, а второму 66). Так что нужно надежно подстраховаться от их возможного участия в президентской кампании 2022 года. До ее начала остается всего год — но подготовка началась заблаговременно.

Проще было разобраться с Фийоном — дело против него завели еще тогда, когда он был кандидатом на прошлых выборах, а месяц назад его приговорили к пяти годам. Причем только три из них условно — так что ему теперь точно не до выборов. А вот с Саркози придется еще повозиться.

Само дело о "ливийских деньгах" было возобновлено уже давно — а в марте 2018-го Саркози был даже задержан для допроса, став первым арестованным экс-президентом. Тогда ему предъявили обвинения в коррупции, незаконном финансировании избирательной кампании и сокрытии растраты средств ливийского государства. Понятно, что он все отрицает, но по делу о "ливийском финансировании" обвиняемыми проходят его бывшие министры и соратники, так что, может быть, кто-то из них и разговорится. Доказать факт получения денег будет очень сложно — хотя практически нет сомнений в том, что многочисленные свидетельства ливийцев (не только из семьи Каддафи, но и бывших высокопоставленных разведчиков) верны. А есть ведь еще и показания посредников — например, ливанского бизнесмена Зияда Такиеддина, который рассказал о том, как передавал часть суммы (пять миллионов евро) наличными сотрудникам Саркози.

Сядет ли Саркози в тюрьму? Очень маловероятно, хотя понятно, что он прекрасно подходит на роль первого экс-президента Франции, оказавшегося за решеткой. Посадить Саркози будет очень сложно не из-за отсутствия твердых доказательств его вины, а потому, что приговор ему станет одновременно и приговором всей французской политической системе. Демократической, правовой, честной и открытой — как ее рисуют ее выгодополучатели. Коррумпированной, закрытой и оторванной от общества — то есть такой, каковой она и является. И с которой борется лидер контрэлиты и антисистемных сил Марин Ле Пен. Для того чтобы остановить ее приход к власти в 2017-м, был придуман якобы независимый от элит и настроенный на серьезные реформы Макрон — но переизбрать его на новый срок становится все сложнее.

Самым популярным политиком Франции остается Ле Пен — а попытки ее демонизации и изоляции с каждым годом все менее эффективны. Поэтому сейчас Макрон оказывается перед сложным выбором — если принести в жертву Саркози, признать правдивость "ливийской истории" и посадить его в тюрьму, это поможет переизбраться? Или же, наоборот, станет сильнейшим ударом по всей политической системе? И похоронит шансы на второй срок для Макрона, в независимости которого французы давно уже разочаровались?

И только для Ливии судьба Саркози уже не имеет большого значения — там продолжается посеянная им смута. Которая рано или поздно закончится — и, может быть, это произойдет с приходом к власти Сейф аль Ислама Каддафи — человека, который первым рассказал о взятке для неблагодарного Николя и потребовал "вернуть деньги". И уже провел около пяти лет в разных тюрьмах — после того как Саркози так подло расплатился с Каддафи и ливийцами.

В любом случае, независимо от того, каким будет приговор в Париже, Саркози останется в истории только как тот, кто "сначала взял у Каддафи деньги, а потом убил его и его страну".

Источник: РИА Новости.

63
Лес в горах

Что нашептывает осенний морок на склонах горы Иль

58
(обновлено 15:07 26.01.2021)
Осенние дни, замершие у входа в зимнюю серь - время обостренных, оголенных чувств, где свидетели в тягость. Деревья раздеваются перед сном, небо ускользает, никому ничего не обещая. И тишина отрывает от мира куски на память, фотографиями.

Мы топтались на месте, ходили кругами, пробуя на вкус и на запах холод. О чем-то спорили, вытаскивая старые обиды из-за пазух еще теплыми, трепетными… Мне хотелось вернуться в свои двенадцать, осенний морок уверял, что в последний раз я была счастлива именно тогда, сбегая с уроков в ближайший лес.

И вот мы у поросшей лесом горы, но все изменилось, словно и не случалось прежде. Только подвесной мост, качавший еще мою юную, голубоглазую бабушку, - жив. Все те же "башни" в стиле модерн с подтеками ржавчины, но толстенные стальные тросы оборваны, а сам он поставлен на рельсы. Как списанный со счетов самолет, который больше никогда не взмоет в небеса.

Пропустив вперед шумных женщин с собаками и детьми, терпеливо смотрю, как утекая прочь, те теряются в тусклых зарослях пожухлых лопухов и путанных мотках колючей ажины. Хочу оказаться на узком мосту одна. Помню, как замирало сердце, когда нога наступала на шаткие, зыбкие доски, овраг внизу казался бесконечным, а вокруг дышал тишиной лес, задремавший на окраине города.

Теперь все иначе, мост неподвижен, а под ним сухая неглубокая яма, заполненная письмами "до востребования". За ними так и не пришли. Почта закрыта, почтальон на пенсии уже сто лет как.

Октябрь в Осетии
© Sputnik / Дзерасса Биазарти

Закрываю глаза, чтобы услышать себя другую и слова, что шепчет прошлое: чудится снежная зима, визг девчонок и хохот мальчишек, раскачивающих мост что есть силы. Крик: "Беги!" Полосатая, шерстяная "труба" вместо шапки слезает с головы, холодный снег жжет горячие щеки, тает на лице и стекает по шее за шиворот. Острый запах бенгальских огней, мы жжем их в честь подступающего праздника и засовываем в снег. А после - долгая езда на автобусе с одного края мира в другой. Темный город, утонувший в веерных отключениях, и обрывающийся в подворотне дворового колодца смех, перекрытый синим голосом небес, подвывающих от одиночества. Влажные, задубевшие на морозе варежки. И что-то еще, маленькое и весомое… Ключ от дома. И привязанное к нему всеобъемлющее чувство – мир, наваливающийся бесконечным одеялом. Все силы надо бросить на то, чтобы вылезти из-под его края.

Наконец все бодрые пенсионеры, активные дети и пульсирующие звуком "приоры" остаются позади. Тропинка ржавой лентой уползает вглубь сырой лощины, сумрачной и тихой.  Под ногами скользят слои листопада и высоченный сухой сорняк вдоль дорожки зажимает нас все сильнее между двух стен. Заталкивая в глубь, в сумрак.

День холодный и мокрый. Дождя нет, но вся эта невыплаканная печаль осени висит в воздухе. Колышется и подступает к горлу.

Лес в горах
© Sputnik / Дзерасса Биазарти
Склон горы Иль

Навстречу несется, прижав к себе лаковую сумочку, растерянная девушка. Но когда мы равняемся, вижу ее старое лицо. Что здесь, на скользкой лесной тропе, забыла девушка с лицом встревоженной старухи и нарядной лаковой сумкой под мышкой? Что погнало ее по тропе вниз, какое видение? Смотрю вслед, а она, нервно подергивая плечами, скрывается из виду, словно бежит, удивляясь на ходу обстоятельствам, в которых угораздило очутиться.

Тропинка делает зигзаг, перескакивает через очередную балку, и устремляется вверх-вверх по склону. Сердце тараторит, тяжело ухает и вдруг замирает - здесь начинается настоящий лес, с высоченными деревьями и долго скользящим светом.

Иногда легко, играючи, в уши деревьям дует ветер, и они роняют остатки листвы. Тогда тишину заполняет тонкое, почти звенящее шуршание, легкое, словно трепет крыльев.

Мне снова двенадцать и в фильме, от которого не осталось ни сюжета, ни названия, медленно опадают листья. Кассета сыпется, горизонтальные линии режут изображение поперек.

Ветер дует, и записки с названием фильма, мерцая на свету, летят над моей головой. Их уносит куда-то и шагающие по краю склона деревья скрывают продолжение этой истории.

За крутым изгибом земли - пустота, заполненная туманом, в аквамариновой дымке проступают другие отроги лесистого хребта, уходящие вдаль. Тонкая работа.

Мы давно забыли о чем спорили внизу и увлеклись подъемом. Иногда нас обгоняют спринтеры. Или наоборот, спускаются навстречу. Коротко здороваются на выдохе - чтобы не сбить дыхания.

- Салам!

- Салам!

С каждым шагом лес вокруг делается все нереальнее. И туман, в котором плывет гора, густой, там за гранью, не заступивший внутрь, за частокол черных стволов – завораживает. Обрывающиеся в голубую бездну горы, медные листья, укрывающие землю и тонкие прориси совсем уже голых веток. То ли руки, то ли волосы, которые связывают начала с концами.

Лес в горах
© Sputnik / Дзерасса Биазарти
Склон горы Иль

Навстречу спускается розовощекий старичок, улыбается и желает нам удачи. Потом еще раз, словно переживая что не все сказал, желает хорошего дня, хотя день уже тонет в подступившем сумраке и становится вечером. Но он настойчив. А когда мы уже совсем разминулись, добавляет, словно извиняясь снизу, задрав голову: "Эээ, там это, на вершине девочки костры жгут".

До вершины последний рывок, дыхание сбилось и сырость ползет по загривку.

- Стемнеет резко, – говорит муж и смотрит назад, оценивая успеем ли вернуться до того, как все здесь утонет во мраке…

А я ловлю замерзшим носом запах костра. И думаю, есть ли у них там на костре чайник с чаем? Выпить бы горячего, обжигающего мятой, а лучше чабрецом.

И мы поднимаемся еще выше… В окружении торжественного золота и тусклой меди. Лес делается редким и обнажает небольшую, как пятачок, залысину: вот и вершина. Но здесь совершенно пусто. Нет никого, лишь следы от кострища.

- Куда же они делись? – недоумеваю, – эти девочки, что жгли костры?

Мы озираемся, пытаясь отыскать ответ, только вокруг никого. Ветер снова дует в уши деревьев. Последний лист покачиваясь и дрожа опускается и ложится мужу в ладонь. А он протягивает его мне, как заветный цветок на тонком стебле.

В нем дырочка, если приложить к глазу можно увидеть через нее скрытое от чужих глаз.

И я прикладываю, и смотрю сквозь отверстие в сухом листе.

Осень
© Sputnik / Дзерасса Биазарти

У каждого дерева есть имя, и лес тоже зовется как-то по особому. Прежде у него был хозяин, иногда он наведывается послушать песню ветра в кронах. Лесистый хребет танцует вокруг волнами и ни о чем не печалится, ему проспать бы еще миллион лет. А прямо напротив, в тумане, висящем словно дымовая завеса, проступает верхушка Лысой горы. И по направлению к ней, роняя карканье в залитую туманом бездну, улетают три черные вороны.

- Спугнули мы значит девчат… Ну и слава Богу, что не отведали их чая.

Спускаемся в глубоких сумерках. Где-то внизу, в городе ревет стадион.  Только очарование леса не исчезает. Сюда прилетают лишь оборванные ветром отзвуки. И мы гадаем, выигрывают наши или нет. К оставленной внизу машине приходим уже в синем свете вечера. Тишина, никаких двенадцатилеток на километры вокруг. Промозглый холод разогнал всех по домам. В машине термос с горячим чаем. Пьем кипяток не дожидаясь, когда он хоть немного остынет, и счастливо дышим паром.

Край одеяла отогнут, и зажмурив левый глаз, правым смотрю сквозь дырочку в осеннем листочке, заглядывая в звездную бездну, за дверь, у которой прячется и все не выходит зима.

58
Сотрудники полиции во время акции протеста сторонников Дональда Трампа в Вашингтоне

"Ментальная гигиена" для сотен миллионов человек: как ей сопротивляться

14
(обновлено 14:30 25.01.2021)
Как они будут сопротивляться — вот вопрос. Они — это избиратели Дональда Трампа, то есть половина населения США, и множество им подобных в союзных и не союзных Америке странах. Сотни миллионов, если не миллиарды человек.

Это совсем не новость, что в США произошел леволиберальный переворот и начинается террор против десятков миллионов людей иной идеологии и иного стиля жизни. Новостью будет то, как трампистам, с Трампом или без, удастся этому террору противостоять, замечает колумнист РИА Новости Дмитрий Косырев.

© AP Photo / Damian Dovarganes

Важно это не потому, что нам как бы в целом интересно, как у них там, в Америке, будет развиваться драка. Главное — в том, что нам в прошедшем году слишком часто сообщали, что "как раньше больше никогда не будет". Первая правильная реакция на такой тезис: а ты кто, чтобы нам объяснять, как оно будет? Вторая же — да, "как раньше" не бывает никогда, но давайте в таком случае сделаем лучше, чем было. И поэтому очень полезно извлекать уроки в том числе и из хроник американского террора против соотечественников, а особенно из того, как с ним можно бороться.

Террор только начинается, но идеологический замах мощный. Проходимся по цитатам — допустим, из The Washington Post: "Есть миллионы американцев, почти все они белые, почти все республиканцы, которые как-то нуждаются в депрограммировании и наказании до того, как страна сможет двинуться к примирению". Из The Atlantic: "Правильный ответ экстремистам — это не антитеррор. Это привитие им ментальной гигиены". Или — цитата, приписываемая знаменитой яркими высказываниями конгрессменше Александрии Окасио-Кортес: "Южные штаты — это не красные штаты, это угнетенные штаты. Единственный способ вылечить нашу страну — это освободить южные штаты".

Что-то знакомое. Депрограммирование десятков миллионов людей, привитие им ментальной гигиены — это из антиутопий, написанных по итогам деятельности гитлеровского режима. А "освобождение" народа, страдающего от неправильной власти или неправильной элиты, — это классика американской пропаганды в отношении России, Китая и еще множества стран. А вот теперь это уже их страна.

Да, но все-таки — как сопротивляются временно деморализованные республиканцы? Ну, например, губернатор главного южного штата страны, Техаса, Грег Эббот заявил, что объявляет штат "убежищем Второй поправки к Конституции". Вторая — это насчет права каждого американца обладать оружием. Эббот поясняет, что его инициатива означает: никакой федеральный чиновник не приедет в Техас, чтобы отобрать это оружие у людей. Звучат голоса о том, что все южные и прочие трампистские штаты теперь будут вынуждены теснее координироваться между собой, видимо, чтобы их не начали "освобождать" поодиночке.

Но это — из серии очевидного, причем очевидного еще со времен первой Гражданской войны в США. А есть нечто относительно новое: по консервативным ресурсам начал гулять список корпораций, компаний и товарных марок, которые настоящие республиканцы могли бы бойкотировать — то есть не покупать их продукцию.

И вот это по-настоящему интересно. Потому что список огромен. Достаточно сказать, что там чуть не все товары и услуги, что вы видели за всю вашу жизнь во всяческой рекламе, а то и покупали. Гиганты соцсетей, автопроизводители, банки, страховщики, аптечные сети, супермаркеты, пиво, кроссовки, кукурузные хлопья… Это бизнес, который бойкотировал республиканцев и давал деньги демократам. Прилагается и список правильных корпораций, но он выглядит слабо. Не говоря о том, что если производитель вашего автомобиля оказался неправильным, то вы вряд ли поменяете машину прямо завтра. Будете пока ездить на старой.

Здесь главное не в том, насколько реалистично для республиканцев заимствовать оружие противника — те самые бойкоты по моральным соображениям: все будут бойкотировать всех? Главное — в том, что по списку проклятых наглядно видно, что одна группа большого бизнеса США, добровольно или со страху, задавила другую группу и способствовала перевороту. Но зачем тогда нужны были всякие выборы и прочая демократия? Вот эту демократию и отшвырнули, как грязную тряпку, в открытую сфальсифицировав голосование. И дальше будут ее топтать.

Так вот, в том мире, который "никогда не будет прежним", а будет лучше прежнего, такого не должно быть: это урок 2020 года. Нельзя допускать ситуации, когда корпорации, некоторые из которых больше государства, даже американского, будут диктовать этому государству (и части мира) свою волю. Потому что на самом деле речь идет всего о нескольких людях, навязывающих свою волю десяткам или сотням миллионов. Что очень опасно. Демократия, может, и смешной пережиток эпохи рабовладения, но не стоит ее заменять пережитками другой (как бы сегодняшней) эпохи, возможно — еще худшей.

Пока что этот вывод начинают делать только по части гигантов информатики и массовых коммуникаций. Помните наш прошлогодний разговор о том, как демократ из демократов, американец Френсис Фукуяма высказал беспощадно циничную мысль: да, сегодня эти суперкорпорации — наши, но что если завтра их возглавит не наш человек? А раз так, то таких корпораций, физически способных давить миллионы или миллиарды людей, просто не должно быть. Надо их расчленять.

Однако Фукуяма только предлагал, а кое-кто другой, кажется, и располагает. В прошлом году исчез из поля зрения самый, возможно, богатый из миллиардеров Китая — Джек Ма, он же Ма Юнь, создатель Alibaba и многого прочего. Так вот, сейчас он появился — прочитал речь на церемонии награждения сельских школьных учителей премией, которую сам же Ма и спонсирует. И появление это сопровождалось очень занятными комментариями в китайских СМИ.

Дело в том, что неприятности Ма Юня начались тогда, когда он стал собирать деньги для создания еще одного информационного гиганта. Тут его начали трясти правительственные антимонопольные службы. Пошли слухи: самый известный бизнесмен страны что-то не то сказал, поссорился с главой государства или кем-то еще… А сейчас комментарии намекают: да нет, ни с кем не ссорился, просто таких информационных гигантов не должно быть вовсе. Как у Фукуямы.

Хотя кто сказал, что речь только об информационных компаниях: как насчет многих прочих бизнесов, перерастающих национальные рамки? В завтрашнем прекрасном мире, возможно, вообще придется ввести новые стандарты отношения народов, наций и государств с гигантами, способными поломать жизнь множеству людей.

14
Уборка урожая зерновых

В России вдвое повысятся пошлины на экспорт пшеницы

0
(обновлено 16:20 26.01.2021)
С 1 марта ставка вывозной пошлины на пшеницу внутри экспортной квоты повысится и с 1 марта составит 50 евро за тонну.

ЦХИНВАЛ, 26 янв — Sputnik. Российский Кабмин утвердил с 1 марта повышение вывозной пошлины на пшеницу в размере 50 евро за тонну, сообщает РИА Новости.  

Кроме того, с 15 марта повысятся пошлины на кукурузу (25 евро за тонну) и ячмень (10 евро за тонну). Ставка экспортной пошлины для ржи в рамках квоты останется нулевой.

В сообщении на сайте Кабмина указывается, что скорректированные экспортные пошлины на пшеницу, ячмень и кукурузу позволят стабилизировать цены на эту продукцию на внутреннем рынке.

В конце 2020 года российское правительство объявило о комплексе мер из-за роста цен на продукты в России. В частности, на период с 15 февраля по 30 июня 2021 года установлена квота на экспорт пшеницы, ржи, ячменя и кукурузы в объеме 17,5 миллиона тонн. Квота будет распределяться между экспортерами по историческому принципу — на основании объемов их поставок в первую половину сезона, с 1 июля по 31 декабря 2020 года.

0